медиапланктон

 

 

Посетил я значит в минувшую субботу Ночь фотокино в Академии фотографии. Спасибо организаторам - атмосферу создали хорошую и уютную. Но 3 фильма подрят, в которых "по портрету в каждом кадре" - это, мягко говоря, жестковато даже для тех, кто может за день отсмотреть сезон "Хауса" и под конец шлефануть всё это какими-нибудь "Римскими каникулами". Возможно лучше было бы ну хотябы 2 фильма (а то и вобще один), но с дискуссиями, разборами полётов, алкоголем и тематической выставкой на десерт? Или, вот например, какого-нибудь мэтра маститого и авторитетного из этой же академии я бы послушал с удовольствием.

 

 

                                                                                                                        


– Но ты признаешь, что такая мысль приходила тебе в голову?
– Инспектор, – сказал Уилт, – если бы я следовал каждой мысли, приходящей мне в голову, то меня бы уже осудили за растление малолетних, мужеложство, разбой, грабеж, нападение с целью нанесения тяжких телесных повреждений и массовое убийство.
– Все эти мысли приходили тебе в голову?
– В разное время, пожалуй, – ответил Уилт.
– Чертовски странный у тебя умишко.
– Как и у подавляющего большинства. Рискну предположить, что бывают такие странные мгновения, когда и вы...
– Уилт, – сказал инспектор, – не бывает у меня таких странных мгновений. Во всяком случае, не было, пока я с тобой не познакомился.


С наступлением ночи в проливе Ил ветер усилился до восьми баллов. Дождь барабанил по крыше каюты, волны били в правый борт, и катер все больше и больше утопал в иле. В каюте было накурено, а атмосфера накалена. Гаскелл достал бутылку водки и пил. Они играли в слова, чтобы скоротать время.
– Так я себе представляю ад, -- заявил Гаскелл, -- быть запертым с парой сапфисток.
– Что такое сапфистка? – спросила Ева.
Пораженный Гаскелл вытаращил на нее глаза. – Вы что, не знаете?
– Ну, я слышала что-то про остров...
– Дремучая вы наша, -- сказал Гаскелл. – Надо же быть такой наивной. Сапфистка это...
-- Джи, прекрати, – перебила Салли. – Чей ход?
– Мой, – сказала Ева.- И...М...П... получается Имп.
– О...Т...Е...Н...Т... получается Гаскелл, – сказала Салли.
Гаскелл еще разочек приложился к бутылке. – Черт побери, во что мы играем? В слова или в откровенность?
– Твой ход, --сказала Салли.
Гаскелл поставил Д...И...Л...Д вокруг буквы О. – Попробуй, размер подходит?
Ева посмотрела на него осуждающе.
– Нельзя употреблять собственные имена, – сказала она. – Вы же не дали мне употребить Сквизи.
– Ева, детка, дилдо вовсе не собственное имя. Это такая вещь. Суррогат пениса.
– Что?
– Ладно, проехали, – сказала Салли. – Теперь твой ход. – Ева посмотрела на свои буквы. Ей надоели эти постоянные указания, и, кроме того, ей хотелось знать, что такое сапфистка. И суррогат пениса. Наконец она составила слово Л...Ю...Б...О...В...Ь вокруг буквы О.
– У любви как у пташки крылья, – сказал Гаскелл и поставил Д...И...Д... к уже имеющимся Л.
– У вас два одинаковых слова, – заметила Ева.- Дилдо уже было.
– А этот другой, – сказал Гаскелл, – с усиками.
– Какая разница?
– Спросите Салли. Это у нее пенисомания.
– Ах ты, жопа, – сказала Салли и составила слово "педик" вокруг буквы Д. – Это про тебя.
– Ну, что я говорил? Игра в откровенность, – сказал Гаскелл. – Да здравствует правда!
Ева составила слово "верный", Гаскелл написал "шлюха", а Салли ответила словом "псих".


Том Шарп, «Уилт»